Пресс-служба Национального центра «Россия» Россия снова ищет свой архитектурный язык — не стиль ради стиля, а систему смыслов, которая зафиксирует в камне то, что страна переживает сегодня. В конце июля в Национальном центре «Россия» собрались архитекторы, строители, чиновники, урбанисты; форум «Архитектурный код России: от исторической идентичности к строительству национальной гордости» стал не просто профессиональной дискуссией — он обозначил государственный запрос на новую идентичность. Говорили о том, какой должна быть страна через десять, двадцать, пятьдесят лет. Не в отвлеченных терминах, а в конкретных образах — в том, что увидят люди, выходя из дома. Потому что архитектура — это не просто здания, а то, как человек чувствует себя в пространстве. Это то, остается он в своем городе или уезжает, гордится ли страной, в которой живет.
Корни проблемы
По словам директора Центра традиционной и классической архитектуры Алексея Капустина, сегодняшняя массовая застройка лишена узнаваемости: «Увидишь один новый жилой комплекс — увидишь тысячу. И никто не скажет твердо, что это точно в России».
Архитектор, профессор МАРХИ Андрей Чернихов добавляет: проблема не в том, что дома плохие; они могут быть удобными, теплыми, с хорошими планировками, но они не говорят с человеком, не создают ощущения места. Исчезли привычные пространственные единицы — площади, улицы, дворы. Человек не может пройти из общественного пространства в свое личное, потому что переход между ними просто не спроектирован. «Почему никто не едет в Новую Москву любоваться архитектурой? Потому что там нет архитектуры, нет ансамбля, нет беседы города с человеком», — заявил Андрей Чернихов.
Проблема глубже, чем кажется. В XX веке был уничтожен сам каркас традиции — православных храмов и соборов уничтожено 40 тысяч, усадеб — 10 тысяч. Архитектурный код, складывавшийся тысячу лет, был оборван. Короткая реанимация классицизма в 1940-1950-х годах сменилась массовым строительством, и сегодня мы пожинаем плоды. Алексей Капустин напомнил, что еще до революции появились статьи о физическом уничтожении архитектурного наследия, а Казимир Малевич писал о том, что с нетерпением ждет сноса особняков алексеевских времен. Это отношение к традиции после 1917 года обрело материальную энергию.
Запрос на смыслы
Но стройка продолжается. Министр строительства и ЖКХ РФ Ирек Файзуллин в приветственном слове напомнил: «В прошлом году было введено 108 миллионов кв. метров жилья. Убежден, что совместными усилиями профессионалов — архитекторов, проектировщиков, строителей, — представителей общественности и власти мы сможем создать достойную среду, которая будет вызывать чувство гордости за свою страну», — сказал он, подчеркнув, что нам есть чем гордиться уже сегодня: богатейшее историческое и культурное наследие, уникальное региональное разнообразие архитектурных традиций и ландшафтов. Это преимущество необходимо использовать и развивать. А федеральный проект «Формирование комфортной городской среды» показывает высокую эффективность именно благодаря активной гражданской позиции жителей. Вовлечение граждан, по словам министра, — важнейший инструмент, позволяющий строить города, в которых хочется жить, работать и растить детей.
Когда регион не ждет
По словам премьер-министра Башкортостана Андрея Назарова, архитектура всегда была материализованной политикой, идеологией, зафиксированной в камне. Античная ордерная система стала языком Римской империи, петербургский регламент — рождением новой России, сталинский ампир — волей народа к сверхусилиям. Каждый раз, когда стране требовалось заявить о себе миру, она делала это через архитектуру. «Сегодня мы в России опять находимся на том историческом этапе, который формирует для нас необходимость нового архитектурно-градостроительного подхода», — отметил Андрей Назаров.
В Башкортостане построили межвузовский кампус — семь башен, объединенных стилобатом, напоминающих цветок курая, символ дружбы семи родов. Но одновременно он похож на шестеренку — символ прогресса и науки. Проект получил Золотой знак на фестивале «Зодчество». Андрей Назаров рассказал, как строился кампус. Задание архитекторам сформулировали власти республики: нужна доминанта, которая сразу покажет, что приоритет региона — наука и высшее образование. Студенты и ученые должны иметь возможность перемещаться между корпусами, не выходя на улицу. И каждый, кто находится внутри, должен чувствовать себя в лучшем объекте страны.
Архитекторы создали проект, строители нашли технологические решения — и кампус сдали на два года раньше срока. «Архитектурный код создают люди, которые отвечают за развитие страны и региона и понимают задачи», — указал Андрей Назаров. Архитектурный код — это не про фасады, а про суверенитет, про то, как страна видит себя и как ее видят другие. Сегодня формирование собственного кода должно показать не только нашим гражданам, но и всему миру, на что мы способны.
Воля нашей эпохи
Но кто должен формулировать этот код, задавать правила игры? «Архитектурно-градостроительный код — это те же СНиПы и СП, по которым индустрия существует веками, только теперь мы стараемся называть это более современным языком», — считает один из крупнейших современных российских архитекторов Николай Шумаков. Триада Витрувия: польза, прочность, красота — принципы, на которых строится любой национальный стиль. Требования к безопасности и комфорту меняются в зависимости от технологий, а эстетика становится проводником сквозь время, опираясь на исторические аналоги и откликаясь на современные тенденции. Это и есть идентичность.
«Российская архитектура сама по себе — высшая ценность в перечне позиций, определяющих суверенитет нашей страны», — подчеркнул Николай Шумаков. Он привел пример Выксы — моногорода с населением менее 50 тыс. человек. Там восстановили водонапорную башню Шухова, и она стала центром притяжения фестивальной публики; архитектурное наследие превратилось в точку роста для туризма и инвестиций. Это показывает, как архитектурный код влияет на инвестиционную привлекательность территории, не требуя огромных бюджетов — достаточно понимания ценности наследия.
«Архитектура — это воля эпохи, задуманная в пространственном плане», — привел Николай Шумаков слова американского архитектора Людвига Миса ван дер Роэ (Ludwig Mies van der Rohe). Воля нашей эпохи — созидание и сохранение архитектурного гения российской зодческой культуры, развитие градостроительного искусства как основы национальной безопасности. В этом, по убеждению Николая Шумакова, и заключается смысл архитектурного единства — не как общей кальки, а как общего стремления к гармонии, в которой есть место для всех многонациональных черт нашей общей культуры.
Кто заказывает архитектуру?
Чтобы это работало повсеместно, нужна система. Государство должно вернуть себе роль главного архитектора — не в смысле проектирования каждого дома, а в смысле формулирования задачи: если государство не задаст рамки, их задаст рынок — а он мыслит квадратными метрами.
«Архитектор — это лицо нанятое. Техзадание ему выдается политиками, владельцами компаний, бизнесменами», — отметил Андрей Назаров. И тут встает вопрос о квалификации заказчика. «Найти профессиональных людей, которые дают архитекторам задание, очень трудно», — указал он.
Заместитель председателя правительства Приморского края Ольга Иванникова рассказала, как регион обновлял нормативы градостроительного проектирования. С застройщиками спорили — они не хотели увеличивать норму машиномест, но государство настояло: Владивосток, самый «автомобильный» город России, задыхается от машин. «Машины с улицы нужно убирать. Город должен быть для людей», — указала Ольга Иванникова. Грамотное развитие городов, по ее словам, возможно только во взаимосвязи государства, бизнеса и общества.
Ольга Иванникова привела данные исследований: 57% людей готовы сменить регион проживания ради более комфортных условий. Для Приморского края это вызов. Регион провел собственное исследование и выяснил, что жителей волнуют благоустройство, озеленение, общественные пространства, социальная инфраструктура, парковки — и ни одного ответа, связанного с архитектурой. Люди не мыслят подобными категориями, но именно архитектура формирует то, что они чувствуют — комфорт или дискомфорт, гордость или равнодушие.
В Приморском крае утвердили мастер-планы шести городов и обновили нормативы градостроительного проектирования впервые с 2016 года. Это позволило синхронизировать строительство жилья и социальной инфраструктуры через механизм комплексного развития территорий (КРТ). «Никакой иной инструмент не позволяет так взаимоувязать сроки ввода жилья и социальных объектов», — считает Ольга Иванникова.
Мастер-план как компас
Инструменты для государственного регулирования уже есть. «Именно рамка на государственном уровне, определенная в Градостроительном кодексе, позволит регионам формировать задачи самостоятельно», — подчеркнула директор Департамента комплексного развития территорий Минстроя России Мария Синичич. По ее словам, по поручению президента РФ до 2030 года должны быть реализованы 200 мастер-планов, законопроект уже внесен в Госдуму. На этой стадии через социологические исследования, через работу главных архитекторов закладывается идентичность населенных пунктов. В июне вступили в силу поправки, позволяющие согласовывать архитектурный облик уже на стадии концепции КРТ.
«Архитектурно-градостроительный совет при Национальном центре «Россия» предлагает по-новому посмотреть на идентичность, — отметила Мария Синичич. — Идентичность должна не добавляться к проекту, а закладываться в самой логике архитектуры. Это касается всех этапов: от мастер-планирования до эксплуатации. Концепция, документация, строительство — все должно сохранять логику проекта». Но одно дело — заложить идентичность в логику проекта, другое — иметь саму эту логику.
«Если у нас нет структурно восстановленного подхода к формированию архитектурного кода, мы получим не пространственно-архитектурное развитие страны, а массовую неузнаваемую застройку», — предупредил Алексей Капустин. По его словам, традиция — не музей, а каркас, на который нанизываются современные технологии. Без этого каркаса технологии не создадут идентичность. Раньше русская цивилизация всегда показывала строительство новых городов — через монастыри-поселения осваивались новые земли. Сегодня мы этого не видим: нет формирования ансамблей, нет узнаваемых силуэтов городов.
Но даже восстановленный каркас не имеет смысла, если внутри него не появляется жизнь. Андрей Чернихов напомнил, что главный критерий успешной градостроительной политики — это когда молодое поколение не хочет уезжать из своего города. Для этого архитектура должна открывать тайны, интриговать, создавать ансамбли. Этому надо учить и архитекторов, и девелоперов, и власть.
Начать с себя
Архитектурный код не возникает сам по себе. Это не набор правил, спущенных сверху, и не стихийное творчество девелоперов, а сложная система смыслов, которую должны собирать профессионалы. Но прежде чем выходить к людям, нужно договориться между собой.
«Архитектурный код — это часть культурного кода страны, система символов, ценностей, традиций, передающихся из поколения в поколение», — заявил председатель правления Фонда «Московский центр урбанистики «Город» Алексей Расходчиков. Сначала профессиональное сообщество должно договориться между собой, что такое культурный код и как его транслировать через архитектуру, а потом уже выходить к людям с готовым исследованием.
Алексей Расходчиков привел пример с университетскими кампусами Великого Новгорода, Орла, Томска: когда строили кампусы, никто не спросил преподавателей, чего они хотят, как сделать объект удобным для них. «Когда мы хотим сформулировать общее понимание архитектурного кода, то должны общаться со всеми участниками процесса. Исследования нужны, но сначала — договоренность между профессионалами», — отметил он.
Государство понимает: стройка — это не только метры и сроки, но и лицо страны. «Необходимо использовать наше преимущество и способствовать его развитию, — заявил Ирек Файзуллин. — Мы строим, чтобы люди гордились, хотели жить, работать и растить детей. Чтобы не уезжали».
Для этого нужна воля — формулировать задачу, слышать профессионалов, вкладывать смыслы в камни: без нее архитектура останется просто стройкой. А стройка — это не про будущее. Будущее — про смыслы.
